Психопрактика

Психология комплексов

Блог

Блог "Суть жизни человека, или Психология комплексов"

Гендер

Пол человека или пол-человека?"

Философия

Виды свободы

Архив статей

Когнитивная наука

Искусственный интеллект

Психофизиология

Психофизиологическая экспертиза

Арт-терапия

М.Бахтин: теория карнавала

Мужские комплексы

Мужские комплексы

Время не ждет

Время не ждет Полет в пустоту Незнакомцы Аншан Первая ночь Ратники Вперед, белогривый!  Древний рынок Город Снова плен Узник Одиночество Гость Вопросы  Огонек Заратустра Сыновья Сурвана Снова одиночество На свободу Пустой город Спираль Убийство Как лунатик Прочь из дворца Дух отшельничества  Хеш Зов Митры  Это твои враги Волк Битва Витязь Сон Елена Без плана Дэвы Огонь светлого Атара Превратник Возвращение

Александр СОЛОВЬЕВ

ПУТЬ ОГНЯ

 



 Чтоб мы сумели добрые,

Благие, благодушные,

С надеждою и радостно

Преодолеть вражду

Врагов — людей и дэвов,

И ведьм, и колдунов,

И кавиев-тиранов,

И злобных карапанов. 


Авеста

 

 

 

Зар шел на восток, считая востоком сторону, в которую дважды указывал Митра. Надо поскорее убраться с территории храмовника. Если Елена уже в Аншане, ночь – не самое подходящее время для поисков. Лучше где-нибудь пересидеть до утра.

Возвращаться в убежище не хотелось – там все кровью залито. Зар решил дойти до селения и провести остаток ночи в первой попавшейся лачуге. Дойдя до хижин, он передумал и отправился дальше. Обошел селение, стал пробираться по пустырю вдоль восточной дороги. Обожженные, исколотые ступни зудели от боли. Он старался не замечать этого. Главное – не прозевать шорохи крадущихся волков, а то и каких-нибудь тварей поопаснее. Отделавшись от «блокатора», едва ли ты заслужил милость Невидимого. Коли уж дух захочет стереть в порошок, то сделает это, не задумываясь. Ничто его не остановит. А уж повода для того, чтобы разбушеваться, ему предостаточно, ведь за ночь ты вместе с Митрой такого наворотил! Одно дело скорпиона поганого сжечь или пускай даже зверя хищного, другое – против всесильного духа восстать. Признайся себе: обо всех возможностях Невидимого ты до сих пор представления не имеешь.

Иногда Зар останавливался и смотрел назад. Аншан был погружен в моросящую тьму. Толща черных облаков скрывала небо, сдерживала наступление рассвета.

Как не почувствовать в этом сумрачном унынии тяжелый взгляд Невидимого: он сверлит, испытывает, гнетет…

И все же чутье подсказывало Зару, что он выберется. Не иначе, чудовище и на этот раз дает ему возможность уйти.

 

 

Часть I

 

1

 

Дождь перестал барабанить по подоконнику. Не отрываясь от подушки, Зар глянул на электронное табло часов. Без семи шесть. Десятое октября. Сегодня – на работу.

С наступлением тишины пропала сонливость. А лежать в постели, когда ты уже проснулся, блажь. Пора в реальность. В скучную, однообразную, лишенную непредсказуемых событий, явь.

Хм… Что за настроение сегодня такое?

Он резко сел. Потянулся. Помассировал «чудодейственные точки» на голенях – когда-то давно научил Фазан, тренер по айкидо. По ногам пробежали слабые электрические разряды, растаяли где-то возле щиколоток. Встав, по армейской привычке откинул одеяло – чтобы постель проветрилась.

Туалет, ванная, бритье с кремом «Жилетт», умывание холодной водой, горьковатый вкус зубной пасты…

Пять минут спустя, взбодренный, заглянул на кухню. Тут шумела вытяжка, пахло жареным. Мать хлопотала у плиты. На ней халат ярко-синего цвета. Каштановые волосы собраны в хвост: он похож на большую запятую.

«Чуть свет встает, – подумал Зар. – А ведь из-за меня. А может оно нехорошо для Мишки?»

– Привет, – обнял ее за плечи. – Ну че?

– Все – хоккей, – отозвалась. – А ты с какого перепугу? Не готово еще.

Он чмокнул ее в щеку, вернулся в комнату, подобрал с пола спортивный костюм, швырнул на стол. Фен-шуй ни к черту, бардак словно сам по себе образуется.

Открыл форточку, вышел на середину комнаты. Ну, оживай! Стал разминаться, присел на каждой ноге раз по десять, отжался сороковник.

На коврике выстроено «железо» – несколько разнокалиберных гирь и гантелей.  Зар хотел было ухватить двухпудовую гирю, как тут внутри у него что-то ухнуло.

Проклятье!

Он замер, таращась на гири. Нелепые болванки… Тьфу!

 «Все. Пора!»

Послав утреннюю гимнастику к черту, он заходил взад-вперед по комнате, бормоча под нос ругательства и безжалостные издевки над собой. Что может быть паршивее застоя, если тебе двадцать один, ты здоровенный бык, а весь твой образ жизни  воплощен в дурацкой фразе: сутки через трое? Идиотизм!

«Нужен план, – решил он. – Срочно. Сейчас! Никаких завтра».

Он плюхнулся на пол, сложил ноги в лотосе. Закрыв глаза, приступил к дыхательным упражнениям. Надо уравновесить состояние духа.

 

Через десять минут, широко раскинув локти и низко опустив голову, Зар сидел за кухонным столом. Он был мрачен.

– А я масло креветочное купила, – сообщила мать. – Вспомнила, как ты любил раньше – с гренками. Открывай коробочку.

Она придвинула тарелку с гренками, положила подставку из бамбука, сверху поставила дымящуюся турку, пожелала приятного аппетита.

– Эй, что это с тобой? – Мать на секунду прищурилась и тронула Зара за плечо.

Тут на плите что-то зашипело, и она снова вернулась к кастрюлям.

Зар налил густого кофе, отхлебнул. Все не так, даже кофе безвкусный. Зар намазал гренку маслом, откусил и стал угрюмо жевать.

Он думал о героях.

Герои  – не вымысел, они существуют, и – мало того – в эту самую минуту они совершают подвиги!

Что за блажь! Тупо сидишь в квартире, жуешь завтрак, а часы отбивают начало нового этапа в жизни путешественников, скалолазов, гонщиков и прочих любителей экстрима. У них – романтика, а у тебя – непролазные будни.

Зар поглядел в окно. Почему такая несправедливость? Впереди у этих счастливчиков –  приключения и непокоренные вершины, а у тебя – все обстряпано и предрешено: дом, работа, выходной. И весь твой экстрим увяз в драгоценном льготном стаже. Очередная галочка в документах – лучшее, что тебя ждет! Вот здорово-то!

Серое октябрьское небо светлело. Пробуждались дома напротив. В одном из окон торчала, покачиваясь, чья-то башка, – кто-то там, видно, тоже завтракал. Неожиданно эта малозначительная деталь  вызвала новый прилив раздражения. Захотелось грохнуть кулаком по столу, да так, чтобы посуда подпрыгнула. Если бы не мать, он так и сделал бы. Да что толку беситься?

Надо разобраться, что не так. Чем плоха работа бойца пожарной части?  Геройства вроде как достаточно: как ни крути, профессия пожарного – в десятке самых опасных. Было и чувство гордости, когда выносил из огня зареванную малявку, мамаше передавал… Только рутинное оно какое-то, геройство это. Риск есть, но слишком уж он предсказуем, что ли, а это не то. Совсем не то, что нужно! Сколько бы в ней ни было плюсов, драйва никакого: большую часть времени сидишь в четырех стенах. Плановые занятия, дежурка, затертая столешница, болтовня… А текущий ремонт оборудования, походы в спортзал… Пока все в нарды режутся, пытаешься себя черт знает чем занять. За все время только три или четыре пожара и было.

«Время не ждет», – говаривал боевой друг Борька. А ведь Зар с Борькой по характеру – как две капли воды.

– Завернула тебе бутерброды с паштетом, колбасой и сыром. – Мать держится за круглый живот. От затаенной улыбки на щеках проступают ямочки. – Да чего ты молчишь-то? Назар!

Эх, хорошая ты, мама, добрая, единственная на свете. Но твоя каждодневная забота эту хандру только усиливает.

По-нормальному надо бы их с Иваном наедине оставить. Пускай себе новую семью строят, Мишку рожают. В общежитии комната освободилась. Хоть сейчас туда перебирайся. Только сдерживает что-то. Словно переезд в общагу поставит жирную точку на том будущем, которое призраком маячит в воображении.

Зар откусывает пол-гренки, топит ее в большом глотке кофе.

Чтобы изменить житье-бытье, надо разобраться, чего ты на самом деле хочешь. Не мешало бы к Борьке в Москву смотаться, посоветоваться. По телефону – не то. Пожить бы у него денька три, пивка попить, старое помянуть. Борька наверняка что-нибудь толковое присоветует. Он – настоящий друг. Немало вместе пережили. Как-то просидели три месяца на блокпосте под Хасавюртом без единого выстрела. Зубами от напряжения скрежетали. Спасло сильное желание выжить. Да еще вера в окончательную победу.

Борька – безногий. Таким он с войны вернулся. Ему особая судьба уготована. Была у него своя трудность (другие бедой назвали бы, но для реального мужика вернее сказать: трудность), и Борька с ней отменно справился. Поступил в вуз, занят в общественной организации, работа есть. По горам ему не лазить, но и годы прожитые Борька не станет на бумаге складывать, льготы высчитывать. А ты, мужик здоровенный, а раскисаешь? Тьфу!

Мать присела на край стула. Не поднимая на нее взгляда, Зар принялся усердно намазывать гренку.

– А мне сон снился, – вспомнила вдруг мать. – Символический. Слышишь?

– Угу, – отозвался Зар.

– Интересный такой сон. Хотя и кошмарный. Какое-то чудо-юдо пакостное ко мне прицепилось. Мужик – не мужик. Здоровенный, черный, а вместо лица – пятно. Представляешь?

Матери после того, как забеременела, то и дело снятся «интересные, кошмарные» сны.

– Представь себе, – продолжала она. – Это чудо-юдо поганое Мишку маленького хотело забрать. Прям как в ужастике каком. – Мать бережно погладила живот. – Так я знаешь что? Решила драться с ним, с этим чудом-юдом. Да только под рукой ничего нет. Ну, не полезу же я с кулаками на огроменного мужика! Ни сбежать не могу, ни отвернуться: а вдруг, думаю, он сзади набросится? Тогда стала заговаривать его: зачем, мол, тебе ребеночек, он еще не родился даже. А сама себе потихонечку назад отступаю.

– Ну, и? – Зар размазал по куску гренки креветочное масло. Оно начало таять, стало похожим на краску, подошедшую олифой.

– А поганец меня не слушает. Он сам хитрый. Говорит: дай ребенка, я знаю, что с ним делать. Я ему: не дам. А он: нет, дашь. И наступает. И вдруг на всю стену дверь распахивается, и парнишка молодой выходит. Светловолосый такой, чем-то на тебя похожий, но вроде как и не ты… За ним яркий свет. Парень руки к небу. Вижу, в одной то ли меч, то ли сабля, а в другой… – Она прервалась, посмотрела на Зара большими, удивленными глазами, такими же голубыми, как у него самого.

– Что в другой-то?

– А в другой… книга.

– Не… – покачал головой Зар. – Это точно не я был.

Такие сны мать всегда символическими называет. Всякий раз в деталях  пересказывает. Если тут же не дать убедительное опровержение, потом аргументами замучает.

– Сон-то добрый, – уверенно заключила мать. – Чудо-юдо удрало. Стало быть, добро победило. Только вот свет меня смущает, такое яркий был, как от… сильного пожара.

Мать задумалась на минуту, а потом вдруг переменила тему.

– Слушай, Назар, шел бы к Ивану, а? Давно ведь тебя зовет. Поработаешь сначала каким-нибудь помощником или курьером, а погодя, когда освоишься с их делами, менеджером тебя сделает.

– Только проблем создам, – пробурчал Зар. – Сама знаешь, не мое это.

– Ага, стало быть, менеджером не твое, а пожарным – твое? Что за радость по балконам лазить, дым глотать?

Зару этот разговор не нравился. Он быстро допил остаток кофе, окончательно потерявшего вкус.

– К концу недели в общагу перейду, – заявил, вставая и отворачиваясь. – Пора комнату готовить под детскую. Мишке жилплощадь нужна.

Мишкой будущего Зарова брата мать собиралась назвать в честь своего любимого Лермонтова, так же, как и Зару дала имя Назар в честь узбекского поэта Усмана Насыра: две его книги, «Сердце» и «Моя любовь» с выцветшими автографами, когда-то привезенные дедом из Ташкента, хранились в ее личной библиотечке.

– Да как же ты в общежитии-то? – всплеснула руками мать. – Не спешил бы, сынок. Места всем хватит. Иван тебя уважает. Да и Мишка, пока маленький, все равно возле меня  будет.

– Нет, по любому съеду, – отмахнулся Зар. – Нечего вам мешать. Да и надоело  туда-сюда через весь город мотаться.

Но идея о переходе в общагу пожарки только головной боли прибавила.  Что, собственно, это изменит? Придумал бы лучше себе занятие по душе. Но ничего путного в голову не лезло.

Зар посмотрел на часы – шесть двадцать одна. Вошел в свою комнату, на минуту застыл перед зеркалом. На лице тень, брови сошлись над переносицей, губы плотно сжаты. Нет, таким он себе не нравится. И вот еще ерунда: над ушами появились завитки. Значит, пора стричься, еще неделя, и Петрович замечание сделает.

Зар пригладил волнистые, пшеничного цвета волосы, внимательно посмотрел в глаза. В их глубокой синеве заиграли искорки, и тень сошла с лица. Теперь оно выглядело почти беззаботным.

Значит так, – сказал он себе. – Завтра после смены – разведка боем. Приедешь домой, поставишь скутер в гараж – и чеши в город. Сперва прошвырнись по Невскому. Затем двигай в Гостиный двор. Гляди в оба, не зевай. Плакаты, объявления, битборды, люди, идеи всякие-разные… Все подмечай, на все обращай внимание. Можешь наведаться на Московский вокзал. Там народу – тьма, значит, и идей валом. Держи ухо востро, нос – по ветру. Помни: если будешь внимательным, наверняка не пропустишь важный знак или человека, который тебя сориентирует куда надо. Да-да, именно так оно и будет. Завтра тебя ждет сюрприз, братец! А пока нечего загадывать и голову ломать. Никогда не знаешь, с чего она начинается – новая жизнь.

От этих мыслей Зару стало весело. Решительным движением он стащил спортивный костюм, натянул джинсы и черную футболку. Положил в карман ключи от гаража и скутера с брелоком-фонариком. Затем кое-как заправил постель, захлопнул дверцу шкафа. Снова на мгновение застыл у зеркала, еще раз глянул себе в глаза и наткнулся на взгляд человека, одержимого маниакальной идеей.

– Эй, расслабься, – сказал он.

Воинственное выражение на лице сменилось уверенно-насмешливым.

Подмигнув двойнику, Зар накинул джинсовую куртку и вышел.

Зайдя на кухню, схватил со стола сверток. Мать трясла в руках трехлитровую бутыль, наполненный пеной.

 – Береги себя, – сказала она, не оборачиваясь.

Зар шагнул к ней, чмокнул в плечо и, бросив «бай-бай!», выскользнул в прихожую.

Очутившись на лестничной площадке, Зар с облегчением вздохнул. Наконец, свобода!

Сваливать – и как можно скорее, решил он. Хорошо бы съехать не в конце недели, а прямо завтра. Или послезавтра. Хватит зацикливаться на дурацких фантазиях.

Выбежав во двор, Зар несколько раз глубоко вдохнул. Утренняя хандра стала рассеиваться.

Свежий воздух умыл лицо, забрался за распахнутый ворот куртки. Зар пошагал к гаражу.

Через пять минут колеса «Хонды» рассекали надвое мелкие лужи. Легкое внутреннее существо Зара рвалось вперед из телесной оболочки и неслось навстречу зарождающемуся дню. Время не ждет!


Читать дальше: Полет в пустоту

Форма входа

Поиск по сайту

"Я" и Социум

Взаимодействие человека и общества проблемы и перспективы"

Новое на сайте

Инфообщество

Человек в информационном обществе"

Загадки человека

Телепатия в будущем

Гендер

Психология феминизма"

Арт-терапия

Теория катарсиса

Отношения

Когда женщина боится мужчину

Новости блога

Семиотика

Фаллический символ

LI

Статистика