Психопрактика

Психология комплексов

Блог

Блог "Суть жизни человека, или Психология комплексов"

Гендер

Пол человека или пол-человека?"

Философия

Виды свободы

Архив статей

Когнитивная наука

Искусственный интеллект

Психофизиология

Психофизиологическая экспертиза

Арт-терапия

М.Бахтин: теория карнавала

Мужские комплексы

Мужские комплексы

Категории раздела

Библиотека статей по психологии, философии, футурологии и антиутопии [391]

Фант-ЮСАС: Статьи по психологии и философии экзистенциализма

Главная » Статьи » Библиотека статей по психологии, философии, футурологии и антиутопии

Шок будущего: пределы технократии


       

    Элвин Тоффлер в своей книге "Шок будущего" (1970 г.) сказал, что скоро человечество станет свидетелем развала индустриализма и упадка технократии. По его мнению, само технократическое планирование является продуктом индустриализма, ибо в нем заложены ценности быстро исчезающей эпохи.

     Индустриализм представляет собой систему, сосредоточенную на максимизации материального благосостояния. 
   Большинство доиндустриальных технологий обеспечивало существование человека лишь на уровне физического выживания или ненамного выше. Большинство населения было сосредоточено на добывании средств к существованию. Например, подавляющее большинство населения средневековой Европы работало в сельском хозяйстве. Лишь некоторые доиндустриальные общества, например, древнегреческие, в значительной степени существовали благодаря торговле, что обеспечивало свободным грекам сравнительно высокий уровень жизни. Но и они существенно зависели от использования рабского труда, поэтому в среднем уровень жизни древнегреческого общества также был невысок. Массовый голод был регулярным явлением, и лишь те общества, в которых был развит товарообмен, в том числе импорт сельскохозяйственных продуктов (средневековые Англия, Нидерланды, арабский халифат, итальянские города-государства, Древний Рим) умели избегать его повторений. Например, в Нидерландах XVII в. или Афинах V в. до.н. э. 70-75 % продуктов питания были привозными.
   В ходе индустриализации общество также претерпевает некоторые изменения в философском плане, меняется его мировосприятие. Позитивное отношение к труду в сочетании со стремлением как можно быстрее использовать новые технологии и научные открытия также дают вклад в ускоренный рост производства и доходов населения. В результате образуется все более широкий, в конечном счете, мировой рынок продукции и услуг всех видов, что в свою очередь стимулирует инвестиции и дальнейший экономический рост.
   Тоффлер говорит, что для технократа экономическое продвижение является основной целью, а технология представляет собой основной инструмент. Поэтому одним из наиболее важных моментов экономического роста становится технократическое плани рование, которое по своей сути экономо-центрично.
   "Технократическое планирование отражает субъективную парадигму времени индустриализма". (с) 
   Стремясь освободиться от  ориентации предшествующих обществ на прошлое, индустриализм сосредоточивался на настоящем. На практике это означало, что его планирование касалось будущего, находящегося под рукой. Когда Советское правительство в 20-х годах ХХ века впервые предложило идею пятилетнего плана, эта идея была воспринята миром как футуристическая. 
   Между тем ее пытались подхватить некоторые крупные корпорации и правительственные службы во всем мире, появились попытки составления долгосрочных планов (на десять, двадцать и даже пятьдесят лет). 
Однако опыт ХХ века наглядно показал, что оправдано лишь краткосрочное технократическое планирование. 
Отражая бюрократическую организацию индустриализма, технократическое планирование основывалось на иерархии. Мир был разделен на управленцев и работников, тех, кто планирует и выполняет планы, и решения принимались одними для других. Эта система, адекватная, пока перемены разворачивались в индустриальном темпе, разрушается, когда темп достигает сверхиндустриальных скоростей. 
   Постепенно дестабилизирующаяся среда требует все большего количества незапрограммированных решений снизу. Потребность в мгновенной обратной связи стирает различие между конвейером и персоналом; иерархия шатается. Планировщики слишком далеко, они слишком безразличны к местным условиям, слишком медленно откликаются на перемены. Поскольку контроль сверху не работает, исполнители планов начинают требовать права участвовать в принятии решений. Однако планировщики сопротивляются. Ведь подобно бюрократической системе, которую оно отражает, технократическое планирование по сути недемократично.
    Силы, увлекающие нас к сверхиндустриализму, больше нельзя канализировать методами обанкротившейся индустриальной эпохи. В течение какого-то времени они могут продолжать работать в отсталых, медленно движущихся отраслях или сообществах. Но их неуместное применение в передовых отраслях, в университетах, в городах — там, где перемены идут быстро — может лишь интенсифицировать нестабильность, приводя ко все более и более диким шатаниям и кренам. Более того, по мере того как свидетельства провала накапливаются, появляются опасные политические, культурные и психологические течения.
   Одним из откликов на потерю контроля является внезапное изменение отношения к интеллигенции. Наука первой дала человеку ощущение господства над средой и, следовательно, над будущим. Сделав будущее созидаемым, а не незыблемым, она расшатала религии, которые проповедовали пассивность и мистицизм. Сегодня растущая очевидность того, что общество неподконтрольно, питает разочарование в науке. Вследствие этого мы становимся свидетелями яркого возрождения мистицизма. Внезапно входит в моду астрология и эзотерика. Спиритические сеансы и черная магия становятся популярными развлечениями. Культы формируются вокруг поиска дионисийского опыта, невербальной и предположительно нелинейной коммуникации. Нам говорят, что важнее «чувствовать», а не «думать», как будто между одним и другим существует противоречие. Экзистенциалистские оракулы присоединяются к католическим мистикам, юнгианским психоаналитикам и индийским гуру в превознесении мистического и эмоционального над научным и рациональным.
   Все это имеет свой политический аналог в возникновении странной коалиции правых и новых левых в поддержку того, что можно назвать только «болтающимся» подходом к будущему. Ненужным или неразумным считается не только составлять долгосрочные планы на будущее для организации или общества, которое они хотят низвергнуть, но иногда считается признаком дурного тона планировать следующие полтора часа собрания. Прославляется бесплановость.
  Утверждая, что планирование навязывает будущему ценности, антипланировщики упускают из виду тот факт, что непланирование тоже это делает, часто с гораздо худшими последствиями. Разгневанные узким, экономоцентрическим характером технократического планирования, они признают негодным системный анализ, учет финансовых льгот и подобные методы, игнорируя то, что эти же самые инструменты при ином использовании можно было бы превратить в мощные техники для гуманизации будущего.
   Когда критики заявляют, что технократическое планирование античеловечно, т. е. пренебрегает социальными, культурными и психологическими ценностями, очертя го­лову бросаясь максимизировать экономическую прибыль, они обычно правы. Когда они заявляют, что оно недальновидно и недемократично, они обычно правы. Когда они заявляют, что оно недейственно, они обычно правы.
   Но когда они погружаются в иррациональность, поддерживают антинаучные взгляды, испытывают своего рода болезненную ностальгию и превозносят «теперешность», они не только неправы, но опасны. Их альтернативы индустриализму — предындустриализм, их альтернатива технократии — не пост-, а предтехнократия.
   Ничто не может быть опаснее дезадаптивности. Какими бы ни были теоретические аргументы, в мире свободны жестокие силы. Хотим ли мы предотвратить шок будущего или контролировать численность населения, препятствовать загрязнению или ослабить гонку вооружений, мы не можем позволить, чтобы глобальные решения принимались невнимательно, неразумно, беспланово. Выпустить ситуацию из рук — значит совершить коллективное самоубийство.
   Таким образом, человечество нуждается не в возвращении к иррационализму прошлого, не в пассивном принятии перемен, не в разочаровании и нигилизме, а в сильной новой стратегии. Тоффлер называет эту стратегию «социальным футуризмом». Он считает, что с ее помощью можно выйти на новый уровень компетентности в управлении переменами и стать выше технократии.


Категория: Библиотека статей по психологии, философии, футурологии и антиутопии | Добавил: AlexS (29.06.2013)
Просмотров: 373 | Теги: технократия, пределы, Тоффлер, Шок будущего, Индустриализация | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Поиск по сайту

"Я" и Социум

Взаимодействие человека и общества проблемы и перспективы"

Новое на сайте

Инфообщество

Человек в информационном обществе"

Загадки человека

Телепатия в будущем

Гендер

Психология феминизма"

Арт-терапия

Теория катарсиса

Отношения

Когда женщина боится мужчину

Новости блога

Семиотика

Фаллический символ

LI

Статистика